Согласно Маслоу, истина, добро и красота у среднего человека нашей культуры лишь слабо корригируют друг с другом, а у невротика еще слабее. Только у развитого и зрелого человека, у самоактуализирующейся, полностью функционирующей личности они корригируют столь сильно, что по отношению ко всем практическим целям как бы сливаются. «Этот результат, если он правилен, находится, — отмечает Маслоу, — в прямом противоречии с одной из исходных аксиом, руководящих всем научным мышлением. Согласно ей, чем более объективным становится восприятие, тем удаленнее оно от ценностей факт и ценность почти всегда рассматривались интеллектуалами как антиномичные и взаимоисключающие».
В качестве еще одной специфической характеристики организма, подчиненного единственной потребности - специфическое изменение личной философии будущего. Человек, измученный голодом, жизнь он мыслит в терминах еды, все остальное, не имеющее отношения к предмету его вожделений, воспринимается им как несущественное, второстепенное. Он считает бессмыслицей такие вещи как любовь, свобода, братство, уважение, его философия предельно проста и выражается присказкой: «Любовью сыт не будешь». Но когда он сыт, обнаруживаются другие (более высокие) потребности, и уже эти потребности овладевают его сознанием, занимая место физического голода. Стоит ему удовлетворить эти потребности, их место тут же занимают новые (еще более высокие) потребности, и так далее до бесконечности.
После удовлетворения физиологических потребностей их место в мотивационной жизни индивидуума занимают потребности безопасности (в стабильности; в зависимости; в защите; в свободе от страха, тревоги и хаоса; потребность в структуре, порядке, законе, ограничениях; другие потребности). Подобно физиологическим потребностям, эти желания также могут доминировать в организме, узурпировать право на организацию поведения, подчинив своей воле все возможности организма и нацелив их на достижение безопасности, и в этом случае организм рассматривается как инструмент обеспечения безопасности. Так же, как в случае с физиологическим позывом, рецепторы, эффекторы, ум, память и все прочие способности индивидуума в данной ситуации превращаются в орудие обеспечения безопасности.
Потребность в безопасности здорового и удачливого представителя нашей культуры, как правило, удовлетворена. Люди, живущие в мирном, стабильном, отлажено функционирующем, хорошем обществе, могут не бояться хищников, жары, морозов, преступников, им не угрожает ни хаос, ни притеснения тиранов. В такой обстановке потребность в безопасности не оказывает существенного влияния на мотивацию. Точно так же, как насытившийся человек уже не испытывает голода, человек, живущий в безопасном обществе, не чувствует угрозы.
Для того, чтобы наблюдать потребности данного уровня в их активном состоянии, нам приходится обращаться к проблемам невротиков и невротизированных индивидуумов, к представителям социально и экономически обездоленных классов; массовые проявления активной работы этих потребностей наблюдаются в периоды социальных потрясений, революционных перемен. В нормальном же обществе, у здоровых людей потребность в безопасности проявляется только в мягких формах, например, в виде желания устроиться на работу в компанию, которая предоставляет своим работникам социальные гарантии, в попытках откладывать деньги на "черный день", в самом существовании различных видов страхования (медицинское, страхование от потери работы или утраты трудоспособности, пенсионное страхование).
Тягой к безопасности в какой-то мере объясняется также исключительно человеческая потребность в религии, в мировоззрении, стремление человека объяснить принципы мироздания и определить свое место в универсуме. Можно предположить, что наука и философия как таковые в какой-то степени мотивированы потребностью в безопасности. Потребность в безопасности редко выступает как активная сила, она доминирует только в ситуациях критических, экстремальных, побуждая организм мобилизовать все силы для борьбы с угрозой. Критическими или экстремальными ситуациями мы называем войны, болезни, стихийные бедствия, вспышки преступности, социальные кризисы, неврозы, поражения мозга, а также ситуации, отличающиеся хронически неблагоприятными, угрожающими условиями.
Социальные ценности.
Важнейший компонент социального контекста социального познания - социальные ценности. Их влияние на процесс категоризации особенно значимо потому, что по сравнению с теми искажениями информации, которые связаны с недостатком ее или с индивидуальными психологическими особенностями познающего субъекта, «субъективность» оценок под воздейст ...
Эволюционно-морфологические предпосылки сознания
Анатомы назовут немало признаков, позволяющих отличить человека от человекообразных обезьян. Однако, нас интересуют лишь те отличия, что касаются строения мозга, а таковых очень немного. Но разница в поведении человека и высших обезьян, обусловленных этими различиями, огромна. Во-первых, у человека имеется речедвигательный центр, позвол ...
Насколько вы социально чувствительны?
У каждого из нас есть какой-то знакомый, который отличается чрезвычайной чувствительностью, — раздражительный человек, который очень переживает из-за того, как окружающие отреагируют на его/ее поступки. Крайне чувствительные люди на самом деле очень беспокоятся из-за того, что о них скажут или подумают другие. Поэтому, находясь в компан ...